Туркменское Землячество
Воскресенье, 23.07.2017, 11:37
Меню сайта

Форма входа

Друзья сайта

Статистика

Последние статьи

Популярные темы

Мини-Чат
 
Наш опрос
С Туркмении с какого вы города ?
Всего ответов: 1652

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум Туркменских Земляков » Флэйм » Истории » правлекние черных и белых баранов (туркмен)
правлекние черных и белых баранов (туркмен)
ашхабадДата: Среда, 27.06.2007, 22:51 | Сообщение # 1
Майор
Группа: Модераторы
Сообщений: 84
Репутация: 1
Статус: Offline
МЕЖДУ МОНГОЛАМИ И ПОРТУГАЛЬЦАМИ (Азия и Северная Африка в XIV - XV вв.)
ИРАН В XV в.
В начале XV в. на территории Ирана существовало несколько более или менее значительных политических образований. В Западном Иране правили султаны Кара Коюнлу, установившие здесь свою власть в результате победы над сыном Тимура, Миран-шахом (1408 г.). Восточный Иран был под властью другого сына Тимура - Шахруха. Султан Джехан-шах Кара Коюнлу (1436-1467) до смерти Шахруха признавал себя номинально его вассалом. Кроме того, в XV в. фактически стали самостоятельными некоторые мелкие владетели на территории Ирана, прежде всего правители Мазандерана и Гиляна. Не всегда подчинялись Кара Коюнлу некоторые вожди курдских и других племен Западного Ирана. Наконец, в округе Ардебиля набирало силу небольшое княжество Сефевидов, речь о котором пойдет в третьем томе.

После смерти Шахруха (1447 г.), во времена его преемников, имевшая при нем место определенная консолидация сменилась углублением феодальной раздробленности. С конца 60-х годов XV в. практически существовали два тимуридских государства - среднеазиатское и хорасанское. В последнем правил Хусейн Байкара (1469-1506) - известный покровитель поэзии и друг Алишера Навои. Навои занимал при дворе важные государственные должности (он одно время ведал финансами, а затем стал вазиром султана). Именно под влиянием Алишера Навои Хусейн Байкара проводил значительные работы по восстановлению и совершенствованию оросительной системы Хорасана, строил караван-сараи, бани, мосты, медресе и т.д. Правительству Байкары приходилось опасаться и его среднеазиатских родичей, и западных соседей.

Западный Иран оказался, как отмечено, под властью правителей кочевого объединения Кара Коюнлу. Это объединение возглавлялось группой туркменских по происхождению племен, отступивших на запад в период походов Тимура. В состав державы Кара Коюнлу входили и добрая половина Малой Азии, и некоторые арабские области. Следовательно, нет никаких оснований рассматривать ее как иранское государство, но столь же неверно считать государство Кара Коюнлу азербайджанским, как это делают некоторые современные азербайджанские авторы. Племена Кара Коюнлу могут рассматриваться в качестве предков и турок и азербайджанцев, а некоторые их остатки в арабских странах (Ираке, Сирии) до сих пор сохранили этническую обособленность и именуются туркменами.

Самый крупный правитель Кара Коюнлу Джехан-шах пытался соперничать с Тимуридами на востоке. В 1458 г. он даже занял на короткое время Хорасан (включая восточную часть этой исторической области с Гератом), он был вытеснен оттуда тимуридом Абу Саидом. Между двумя правителями был заключен договор, по которому границей между их владениями была признана пустыня Дашт-е Кавир. Противоречивые личные качества Джехан-шаха (он был неплохим политиком, но в то же время пьяницей и развратником) также оказали влияние на судьбу самого султана и его государства.

Восстание возглавила знать других туркменских племен, входивших в объединение Ак Коюнлу ("Белые бараны"). В свое время они были союзниками Тимура, а затем закрепились в верховьях Тигра. Правитель Ак Коюнлу Хасан, прозванный за свою долговязость Узун Хасан ("Длинный Хасан"), в 1467 г. разгромил ополчения Кара Коюнлу. В сражении погибли и Джехан-шах, и его сын. Голова первого была послана турецкому султану, а второго - тимуриду Абу Сайду.

Своей столицей Узун Хасан сделал Тебриз, что и послужило одним из оснований для современных азербайджанских историков объявить государство Ак Коюнлу азербайджанским. На самом деле отношение племен Ак Коюнлу к азербайджанцам (и туркам) такое же, как и их предшественников Кара Коюнлу. Но эти кочевники были чужды и Ирану, значительная часть которого вошла в состав их державы. Под власть Длинного Хасана и его преемников попали и часть Малой Азии, и некоторые арабские области. Попытка Абу Сайда вытеснить "белобаранных" из Западного Ирана окончилась неудачей. Сам Абу Сайд попала плен и был казнен. С этого времени главным противником Ак Коюнлу стала Османская империя.

Добавлено (27.06.2007, 22:29)
---------------------------------------------
Еще в 1402 г. Тимур предпринял поход в Малую Азию. Разгром войск султана Байазида I при Анкаре несколько ослабил набиравшую силы Османскую империю, но уже через некоторое время последняя оправилась от этого удара и возобновила экспансию на западе и на востоке. В 1453 г. турками был взят Константинополь, и Византийская империя перестала существовать. Единственным реликтом ее оставалась так называемая Трапезундская империя, небольшое государство на юго-восточном побережье Черного моря. Успехи османов вызвали тревогу у их восточных соседей, а также у европейских государств. Инициативу создания антиосманской коалиции взял на себя Длинный Хасан, который завязал дипломатические отношения не только с Трапезундской империей, Грузией, Ширваном и итальянскими государствами, но даже с далеким Московским государством, послы которого прибыли в Тебриз. Иван III пытался склонить Узун Хасана к союзу против Золотой Орды, но "белобаранному" владыке важнее были союзники против Османской империи. Формально антитурецкая лига была образована, но на деле Узун Хасан мог полагаться только на слабую Трапезундскую империю. Однако османы опередели Длинного Хасана: их войска в 1461 г. заняли Трапезунд и ликвидировали Трапезундскую империю. Правитель Ак Коюнлу вполне обоснованно боялся турок и их вооруженной артиллерией армии. Со своей стороны, он рассчитывал на помощь в этом отношении от Венеции, но пушки, посланные итальянской республикой, попали в руки османов (или курдов). В конце концов при Терджане (верховья Евфрата) ополчения Ак Коюнлу были разгромлены османами в 1473 г. и большая часть малоазиатских владений "белобаранных" была ими утрачена.

Причин поражения Узун Хасана было много, и их нельзя сводить только к особенностям организации войска и степени его оснащенности новейшей для того времени военной техникой.

Прежде всего сыграло роль то обстоятельство, что само государство Ак Коюнлу, опорой которого являлась группа туркменских племен, было оторвано от основной массы коренного оседлого населения Ирана, арабских стран, восточной Малой Азии. Иго завоевателей - правителей "белобаранного" объединения, как ранее "чернобаранного", - приходилось терпеть, но при первой же возможности его надо было сбросить.

Кроме того, политические образования типа Ак Коюнлу были эфемерными объединениями, не имевшими глубоких социальных основ. Союргальное землевладение, внедрявшееся в Иране со времен Тимура, постепенно меняло свою сущность, превращаясь из пожалований, обусловленных военной службой, практически в земельную собственность, права феодала на которую обеспечивались так называемыми моафи, т.е. налоговым иммунитетом. А поскольку число союргалов росло (так как и Тимуриды, и туркменские владыки постоянно раздавали не только земли своих противников, но и государственный земельный фонд), то уже во времена Узун Хасана стало ясно, что центральная власть должна как-то воспрепятствовать этому процессу. Наследник Длинного Хасана, Йакуб, пытался, опираясь на иранскую бюрократию, изменить ситуацию. Во-первых, он прекратил пожалование новых союргалов и вознамерился отнять права моафи у владельцев старых. Во-вторых, по его приказу чиновники стали описывать все земли государства для обложения их налогом. Феодалы (и не только кочевые) воспротивились этому. Смерть Йакуба (1490 г.) прервала попытки реформы, что привело, естественно, к еще большему ослаблению государства, усилению феодальных распрей, как между отдельными вождями племен Ак Коюнлу, так и между оседлыми и кочевыми феодалами.

Один из последних правителей Ак Коюнлу, султан Ахмед, в 1497 г. сделал новую попытку реформ. Правитель кочевого объединения в своей борьбе против единоплеменников решил опереться опять-таки на иранскую гражданскую бюрократию и оседлую знать. Это была далеко не первая попытка такого рода в истории Ирана. Почти за два столетия до Ахмеда аналогичную политику проводил Газан-хан Хулагуид, и она обеспечила на несколько десятилетий сохранение власти монгольских владык в Иране. Через сто лет шах Аббас I Сефевид достигнет сходной политикой еще более ощутимых результатов. Но Ахмед Ак Коюнлу в ней не преуспел, хотя пытался действовать весьма решительно: он отнимал у кочевой знати союргалы, казнил особенно строптивых их владельцев. В итоге произошло восстание, и в сражении с мятежниками султан-реформатор был убит после семи месяцев правления. Государство Ак Коюнлу распалось на две части: султан Альвенд захватил власть над Северо-Западным Ираном, а Мурад - над Центральным и Южным Ираном, а также Ираком (Арабским). Случилось это в 1500 г. Совершенно самостоятельными стали правители двух прикаспийских областей-Гиляна и Мазандерана, а в непосредственном соседстве с центром владений Альвенда, в округе Ардебиля, собирали силы шейхи Сефевиды, на чьей стороне оказалась и часть туркменских племен, главы которых разочаровались в правителях Ак Коюнлу.

Экономика Ирана в XV в. развивалась весьма неравномерно. Залечивались раны, нанесенные нашествиями орд Тимура. Наследники последнего в Хорасане изменили политику в отношении этой области, ставшей центром их владений, способствовали росту городов, развитию торговли, даже культуры. Сходную политику в Северо-Западном Иране проводили "белобаранные" владыки, которые оказывали покровительство центральной части своей державы - Азербайджану (Южному). Их столица Тебриз превратилась в центр Западного Ирана, выросло число жителей этого города. Султаны Ак Коюнлу, как, впрочем, и большинство других государей Передней Азии той поры, покровительствовали транзитной торговле, особенно шелком, .который вывозился из Ширвана и Гиляна. По свидетельству источников, в XV-XVI вв. купеческие караваны беспрепятственно ходили даже в период военных действий между Османской империей и ее восточными соседями. На сбыте шелка обогатели правители соответствующих областей, прежде всего Ширвана и Гиляна. Ширваншах Фаррух-ясар дружил с соседней Грузией и посылал послов в Москву. Правители Бийе-пас и Бийе-пиш в Гиляне сумели в своих горных твердынях отстоять независимость. Утрата контроля над этими богатыми областями была тяжелым ударом по богатству и мощи правителей Ак Коюнлу, однако сил для восстановления своей власти у них уже не было.

Но если правители Ирана в ту пору были чужими его народу, то в области культуры, безусловно, превалировал иранский этнический элемент и поэты, ученые, художники разных исторических областей Ирана продолжали и развивали тысячелетние традиции его культуры.

XV век дал Ирану плеяду крупных поэтов. Центром поэзии на персидском языке стали восточные области Ирана, прежде всего Хорасан. Но для того же времени характерно формирование в значительной части именно на территории Ирана и современного Афганистана (Восточный Хорасан) молодых литератур на разветвившихся тюркских языках и наречиях (прежде всего староузбекском – чагатайском - и тюркском - азербайджанском). Возникли эти литературы еще в XIV в., причем и тогда их основоположники зачастую жили и творили вдали от основного места обитания соответствующего этноса (например, поэт Несими, живший в арабских странах и казненный в Дамаске). Но по-настоящему эти молодые литераторы проявили себя именно в XV-XVI вв. А поскольку деятельность ряда их представителей протекала на территории Ирана и Афганистана, где и поныне проживает значительная часть азербайджанцев и узбеков, то игнорировать полностью представителей этих литератур XV в., изучая историю Ирана, нельзя. К тому же нельзя забывать, что, например, Алишер Навои, основоположник и классик староузбекской литературы, писал и на персидском языке и в этой части своего творчества вошел в персидскую (персидско-таджикскую) литературу. Наконец, необходимо иметь в виду, что XV век может считаться последним столетием единой персидско-таджикской литературы. В последующем персидская и таджикская словесности стали постепенно обособляться, что было связано с окончательным отделением ряда восточно-иранских областей от западно-иранских уже в XVIII в.

Крупнейшим поэтом XV в., писавшим на персидском языке, был Абдуррахман Джами (1414-1492), живший и творивший в Герате одновременно с Навои, другом которого он был. Джами был весьма многогранным автором - его перу принадлежат лирические стихотворения, поэмы разного содержания с определенным мистическим оттенком ("Хафт ауранл" - "Семь престолов", "Лайла и Маджнун", "Хираднаме-йе Искандари" - "Книга о мудрости Александра" и др.). Но истинную славу -снискала Джами его поэма "Юсуф и Зулейха", основанная на библейском сюжете об Иосифе и жене Потифара. Сюжет этот, однако, был основательно переработан Джами: у него вся история заканчивается тем, что Юсуф женится на Зулейхе, в поисках которой он преодолевает все преграды.

Джами испытал огромное влияние своих предшественников, прежде всего Низами и Хафиза. Оказала на него воздействие и суфийская поэзия. Однако в основе Джами оригинален, и его варианты легенды о Лайле и Маджнуне и особенно указанная поэма "Юсуф и Зулейха" представляют гимн любви, верности, поискам обычного человеческого счастья. В этом сила творчества Джами, который наряду с Фирдоуси, Омаром Хайамом, Низами, Саади и Хафизом вошел в первые ряды персидских поэтов классической школы.

XV век дал и ряд поэтов-панегиристов, славивших тех или иных правителей.. Например, Бадриддин Хилали создал эпическую поэму о Тимуре; он же начал поэму о первом Сефевиде шахе Исмаиле, которую не успел окончить: поэт был казнен в 1529 г.

В Тебризе творил Баба Фигани (ум. в 1519 г.), которого современники называли "малым Хафизом". фигани после взятия Тебриза османами переселился сначала в Абивард, где стал постоянным посетителем кабаков, а перед смертью прибыл в Мешхед, где перед гробницей имама Резы покаялся в грехах.

XV век богат историческими трудами на персидском языке. После указанных в предыдущей главе историков Тимура, писавших в начале столетия, можно назвать Абд ар-Раззака Самарканди (1413-1482), автора огромного труда "Матла ас-саадайн ва маджма ал-бахрайн" ("Место восхождения двух светил и место слияния двух морей"), который в первой части основан на сочинении Хафиз-и Абру, а во второй является его продолжением (изложение событий доведено до 1470 г.). Но наибольшей известностью (не вполне заслуженной) из историков XV в. в последующие времена пользовался Мирхонд (1433-1498), живший и творивший в Герате при дворе Хусейна Байкары. Его перу принадлежит огромная компиляция "Раузат ас-сафа" ("Сад чистоты") типа всеобщей истории. Лишь последние части этого сочинения представляют относительный самостоятельный интерес.

Написанный изысканным, даже вычурным языком, труд Мирхонда был очень популярен в Иране, Индии, Средней Азии, дошел в большом числе списков, а с появлением книгопечатания выдержал ряд литографированных изданий. Очень рано он стал известен и в Европе (в извлечениях). Внук Мирхонда, Хондемир (1475-1536), продолжил традицию деда, создав четырехтомный свод по всеобщей истории "Хабиб ас-сийар" ("Друг жизнеописаний"), в котором наиболее интересные разделы относятся уже к первому Сефевиду - Исмаилу I.

Живший в Герате Доулетшах составил сборник биографий персидских поэтов "Тазкират аш-шуара", источник ценный для изучения, и поэзир, как таковой, и различных сфер жизни иранского общества XV в.

Нельзя обойти и локальную историографию. В Иране она появилась уже в Х-ХI вв., и одним из ее первых образцов была "Тарих-и Кум" ("История Кума"), составленная на персидском языке, но с большим числом арабизмов. В XIII в. написал свою "Тарих-и Табаристан" ("История Табаристана") Ибн Исфендийар. Его продолжателем в XV в. стал Захир ад-дин Мар'аши, автор "Тарих-и Табаристан ва Руйан ва Мазандеран", доведенной до 1476 г. Местные исторические труды создавались и в других исторических областях Ирана, но наибольшее их число сохранилось именно по южноприкаспийским областям. Любопытно, что в XII - XIV вв. делались попытки сделать литературным мазандеранский язык, а также гилянский и язык азери (иранский в Южном Азербайджане). На последнем писал предок Сефевидов, шейх Сефи ад-дин (ум. в 1334 г.). Но большого развития эти языки не получили, и большинство авторов, выходцев из соответствующих областей, использовали персидский язык.

Большого расцвета в XV в. получило персидское искусство миниатюры. Своими корнями оно явно уходит в домусульманские традиции, поскольку ислам, как известно, запрещал изображение живых существ и тем более человека. В настоящее время известны образцы персидской миниатюры XII и последующих веков. Миниатюра послемонгольского времени, в том числе и эпохи Тимуридов, испытала на себе влияние и китайской миниатюры. Это видно и по особенности исполнения, и по типам людей, изображенных на миниатюрах. Но наибольшего расцвета искусство миниатюры в Иране достигло в XV-XVII вв. Одним из величайших его мастеров считался Бехзад (ум. в 1533 или 1536 г.). Сохранилось довольно много его миниатюр в рукописях XV-XVI вв., в том числе и в наших (петербургских) хранилищах (в рукописи "Лайла и Маджнун" Амира Хосроу Дехлеви, в 1829 г. привезенной в Петербург в составе знаменитой библиотеки Сефевидов при гробнице в Ардебиле). Любопытно, что Бехзад в своем творчестве не только пытался использовать традиции иранской миниатюры, но и обращался к европейским художникам эпохи Возрождения. Сохранилось несколько копий Бехзада с картин Джентиле Беллини. В XV в. существовали две школы иранской миниатюры - в Герате и в Тебризе. Гератская школа начала свою деятельность при Шахрухе, когда вокруг его сына Байсункара объединился научно-художественный кружок, ставивший целью, в частности, и сохранение культурного наследия Ирана. Именно с Байсункаром связана попытка отредактировать "Шахнаме" Фирдоуси, которую, однако, нельзя во всем признать удачной; Байсункарова редакция этого произведения постепенно почти вытеснила из рукописной традиции прочие его списки.

Архитектурных памятников XV в. довольно много, лучшие их них - в бывших столицах Тимуридов и Кара Коюнлу и Ак Коюнлу (Герате, Тебризе), а также в некоторых других крупных городах Хорасана и Центрального Ирана. Соборная мечеть в Мешхеде, носящая имя жены Шахруха, Гаухар-шад, построена в 1418 г. архитектором Кавам ад-дином Ширази и является одним из наиболее прекрасных памятников средневековой иранской архитектуры. При Джехан-шахе в Тебризе была воздвигнута Синяя мечеть, облицовка которой (сама мечеть в полном виде не сохранилась), выполненная голубым и синим фаянсом, поражала красотой и современников, и представителей более поздних поколений. Великолепные постройки XV в. сохранились в Исфагане, Куме и других городах Ирана.

Добавлено (27.06.2007, 22:51)
---------------------------------------------
ЧИСТОКРОВНАЯ АХАЛТЕКИНСКАЯ ЛОШАДЬ И ЕЁ ВЛИЯНИЕ НА ДРУГИЕ ЧИСТОКРОВНЫЕ ПОРОДЫ

Ахалтекинская порода - это начало начал в культурном коннозаводстве мира. Её история также неповторима и самобытна, как неповторима и самобытна величественная красота туркменского аргамака.

Видимо даже дикий предок среднеазиатских лошадей заметно отличался от других видов, в том числе лошади Пржевальского и тарпана.

Сухой континентальный климат Южной Туркмении с малоснежными зимами, обширные пастбища с высокоценными травами в предгорьях Копетдага и постоянная угроза хищников способствовали формированию относительно крупной, быстрой лошади, менее способной к нажировке и, следовательно, менее неприхотливой.

Одомашнивание лошади в предгорьях и равнинах Туркмении произошло, вероятно, очень рано. Не исключено, однако, что индоиранские племена, переселившиеся в Туркмению привели с собой уже одомашненных лошадей более северного происхождения. Но в условиях Туркмении местная дикая форма лошади, благодаря более ценным для человека качествам, могла впоследствии вытеснить приведенных извне лошадей либо в результате повторного одомашнивания местной формы, либо в результате поглотительного скрещивания приведённых лошадей с местными. Отзвуком на эти далёкие события могут быть древние легенды о происхождении среднеазиатских лошадей, записанные в китайских и арабских летописях. По одной из них приведенной арабским географом Ибн - Хордабехом, лучшие среднеазиатские лошади произошли от дикого жеребца “Более высокого чем другие, от которого рождались жеребята крупные превосходные, красивые станом, “ объезженные, они “ словно летали между небом и землёй, послушные узде, лёгкие в беге.

Когда потомки среднеазиатских благородных коней появились в странах древних восточных цивилизаций: Египте, Ближнем Востоке и Индии, то, судя по сохранившимся описаниям и изображениям, они были сухими и стройными, с высоко поставленной шеей, легкой головой, в основном золотистых мастей. Ясно, что должны были пройти века, пока человек добился создания таких удивительных лошадей. Большинство античных источников подтверждают нам, что их родина - родина лучших лошадей Древнего мира, была в Средней Азии. Сначала лучшими в мире лошадьми по Геродоту владели массагеты, а затем парфяне.

Парфянские лошади часто назывались нисейскими по столице Парфянского царства Нисе, развалины которой расположены в нескольких километрах от нынешней столицы ахалтекинского коннозаводства - Ашхабадского конезавода им. С. Ниязова.

Древность происхождения ахалтекинской лошади была впервые раскрыта и доказана в России чуть более ста лет назад в работе проф. В. Фирсова “Туркестан и туркестанские породы лошадей”, вышедшей в “Журнале коннозаводства” в 1895 г. В. Санкт - Петербурге. Затем эта тема была развита в работах Браунера, Ковалевского, Афанасьева, Витта, Липпинга, Салихова, Белоногова, Ковалевской и других. Для коневодов в Советском Союзе давно стало аксиомой, что древнейшей в мире породой является ахалтекинец. К сожалению, их труды мало известны за границами СНГ. И часто странно бывает читать в зарубежных иппологических работах сначала перечисление всех известных фактов о знаменитых среднеазиатских лошадях древности, а затем вывод, что туркменская лошадь произошла от монгольского пони или, в лучшем случае, от арабской лошади.

Поэтому мы бы хотели более подробно остановиться на взаиМаккатношениях ахалтекинской лошади и других чистокровных пород лошадей, а также на причинах, позволивших ахалтекинцу сохраниться в чистоте.

Средняя Азия на протяжении тысячелетий являлась ареной борьбы разных племен и народов. Волны завоевателей приходили на эту землю с востока и запада, севера и юга. В первую очередь захватам и разграблениям подвергались большие города, центры торговли и ремесел. В тоже время борьба с воинственным кочевым или полукочевым населением была более затруднительна и не вознаграждалась столь богатой добычей. Безводные песчаные пустыни Туркмении, закрытые с одной стороны Каспийским морем, были всегда трудно проходимы. И это одна из причин, позволивших туркменским племенам сохранить при всех политических коллизиях в наибольшей чистоте ценнейший массив древних породистых лошадей Средней Азии, а также древние коневодческие традиции. Следует отметить, что выращивание лошадей в условиях Туркмении, особенно в пустынной зоне, стоит очень дорого. “Пока из жеребенка вырастет лошадь-хозяин превратится в худую собаку"- гласит туркменская пословица. В пустыне на подножном корме не вырастет не только ахалтекинец, но и привыкшая к суровым условиям казахская лошадь. Поэтому не было смысла заниматься пусть более неприхотливыми, но мелкими и менее резвыми лошадьми. Ведь по красоте, силе, резвости и выносливости с туркменскими лошадьми не могла выдержать сравнения никакая другая порода. Любое скрещивание привело бы к ухудшению качества лошадей, и было экономически невыгодно. Именно на этом основывались старинные туркменские традиции сохранения породы в чистоте. Лошади, разводимые всеми туркменскими племенами, были одного типа, экстерьера, характера работоспособности. По сути дела в древности это была одна порода. Но все же путешественники, посещавшие Туркмению, всегда отмечали, что самые чистые и лучшие лошади принадлежат к племени “Теке”. Подворное содержание, индивидуальный подбор, строгое отношение к чистоте происхождения способствовали тому, что ахалтекинская лошадь сохранилась как чистокровная туркменская порода. Табунная форма коневодства, меньшая строгость в отношении чистоты происхождения лошадей у других племен привели к формированию менее крупной, резвой и породистой лошади, хотя и менее требовательной к качеству ухода и корма.

Ахалтекинец всегда использовался, как улучшатель в коневодстве всей Туркмении, и многими выдающимися лошадьми владели туркмены из других племен. Великий производитель Бойноу принадлежал одно время туркмену из племени “Сарык”, мать знаменитого Меле-куша принадлежала туркмену из племени “Карадашлы”, знаменитый йомудский сердар Джунаид-Хан ездил на знаменитом производителе Меле-Хаджи-Нуре, отце и деде основателей линий в ахалтекинской породе - Топор-Бая и Еля.

Уже в античное время предки современных ахалтекинцев в результате войн и торговли стали улучшателями мирового коневодства. Персидский царь Камбиз, завоевавший с помощью массагетской коннице Египет, оставил часть ее в качестве оккупационных отрядов в завоеванной стране. Некоторые изображения египетских лошадей того времени поразительно напоминают современных ахалтекинцев. Не является ли донгольская порода, разводимая в Судане и Эфиопии, потомком этих приведенных в Египет и Нубию массагетских скакунов. Во всяком случае, те изображения и описания донгольской лошади, которые у нас имеются, поразительно напоминают лошадь ахалтекинскую и ничего общего не имеют с арабом.

Китайские императоры так же понимали кое-что в лошадях. За вожделенными “небесными” и “божественными” среднеазиатскими аргамаками “сыны неба” снаряжали впечатляющие военные экспедиции. Не отставали от китайцев и их северные соседи, ярчайшим тому свидетельством является находка в вечной мерзлоте алтайских Пазырыкских курганов останков золотистых боевых коней скифского вождя.

В то время как сообщениями о лошадях Ср. Азии заполнены все античные источники, они же молчат о существовании коневодства в Аравии. Геродот сообщает, что арабы, следовавшие в войске персидского царя Ксеркса, сидели не на лошадях, а на верблюдах. Ассирийскому царю Таглатфалласару, завоевавшую Аравию в 733 году до нашей эры, досталась добыча в виде верблюдов и рогатого скота, а о лошадях же ничего не упоминается. Умалчивает о лошадях и Сарданапал V, хваставшийся, что собрал все сокровища Аравии. И в более поздние времена в 26 году до н.э. римский писатель Страбон, сопрововждавший полководца Элия Галла в его походе в Аравию, не сообщает нам ничего об арабской лошади, хотя подробно говорит о лошадях других стран. Лошади в то время были уже известны в Аравии, они упоминаются в стихах арабских поэтов и в некоторых исторических сообщениях. Но видимо встречались они как редкость и завозились они зачастую из других стран. Так в 350 году н.э. император Констанций I послал в подарок в Йемен 200 каппадокийских лошадей. Такое положение сохранилось и ко времени зарождения ислама. Лошади играли первоначально незначительную роль в войске пророка Мохамеда. Во всем его войске в войне с корейшитами под Меккой было всего две лошади. Но очень скоро последователи пророка поняли преимущества лошади как боевого животного, особенно когда ислам стал выходить за пределы аравийского полуострова. Лошади, попадавшие в качестве военной добычи, позволили арабам заложить основы собственного разведения высококлассных лошадей. Значительную роль при этом сыграли лошади, захваченные в Ср. Азии. Интересно, что устные предания о лошадях пророка Мохамеда, собранные позднейшими арабскими иппологами Эль-Дамери и Абу-Бекр-ибн-Бедрам, сообщают нам о некоторых лошадях которым присущи характеристики скорее туркменской, а не собственно арабской породы. Среди них буланая кобыла Сабхах и соловый жеребец Эль-Вард, лошади мастей не встречающихся в арабской породе, но обычные для ахалтекинцев. Хотя арбы и увели с собой много ценнейших среднеазиатских лошадей, основной массив местной породы сохранился у туркмен, принявших ислам добровольно.

После вторжения в Туркмению монгольских завоевателей часть туркменских племен ушло на запад и осело в Малой Азии и на ближнем востоке. Приведенные туда туркменские лошади сыграли большую роль в коневодстве этих стран. В районах их распространения обычным стало скрещивание туркменских лошадей с уже сформировавшейся к тому времени арабской породой. По мнению крупнейших специалистов по арабской породе (К. Разван, Э. Шиле и др.) таким образом, возник тип муники, отличающийся от классического араба более крупным ростом, длинными угловатыми линиями экстерьера и лучшей резвостью. Многие из этих лошадей попали затем в Европу и легли в основу современного арабского коннозаводства. Могли в их числе быть и чистые туркменские кони. В качестве примера мы хотели бы привести серебристо серого жеребца Гомоуш-Борну, использованного в конном заводе Вайль и оставившего там хорошее потомство. Уже современники сомневались, что этот крупный (160 см в холке), чуть горбоносый жеребец с высоко поставленной шеей чистый араб. По нашему мнению это, несомненно, туркменская лошадь и видимо не единственная. Во всяком случае, есть свидетельства разведения туркменских лошадей в себе в Сирии вплоть до начала ХХ века. Отметил некоторые “ахалтекинские” черты в экстерьере сирийских арабских лошадей крупный российский специалист О.А. Балакшин и в наши дни. Не исключено, однако и попадание отдельных арабских лошадей в Туркмению. Их могли, к примеру, приводить паломники из Мекки. Теоретически туркмены очень высоко ценили арабскую породу. В туркменскую иппологическую лексику вошли арабские термины, например, бедев от арабского бедеви, асыл от арабского азиль и т.д., но практическое применение арабских лошадей в туркменском коневодстве вряд ли было возможно. Ведь по своим промерам и резвости арабские лошади всегда уступали ахалтекинским. В Закаспийской конюшне имелись арабские жеребцы производители, но никакого применения в Туркмении они не нашли. Упоминаемые некоторыми авторами факты привода в Туркмению большого количества арабских кобыл Тимуром и Надир шахом не подтверждаются при более пристальном рассмотрении.

Чрезвычайно трудно разделить по породам восточных лошадей использованных в Европе в первую очередь при выведении английской чистокровной породы. Согласно английским источникам в основном это были лошади трех пород арабской, турецкой и берберийской. Очень многие авторы за рубежом ранее и теперь считали и считают наибольший вклад арабской. Автоматически в арабы записываются и турецкие лошади, а о туркменских лошадях, как правило, умалчивают. А между тем, не с одной породой английская лошадь не имеет такого близкого экстерьерного сходства как с ахалтекинцем. Все европейские путешественники, посещавшие Туркмению в XIX, в начале ХХ веков неизменно удивлялись и поражались этим сходством. Удивительное сходство с ахалтекинцем наблюдается и у большинства сохранившихся портретов восточных лошадей, участвовавших в создании чистокровной английской породы, в том числе у двоих из трех родоначальников - Дарлей Арабиана и Беерлей Тёрка. Конечно, точную породную принадлежность их сейчас мы уже не установим, но факт их сходства с лошадью туркменской остается фактом. К тому же двое из жеребцов, оставивших по боковым ветвям родословной значительный след в английской породе были буланый (Дан Арабиан) и соловый (Дарсиз Йеллоу Тёрк). По проведенным профессором Белоноговым М.И. краниологическим и остеологическим исследованиям и по ныне наблюдается поразительное сходство между современными ахалтекинской и английской породами. На эту же мысль невольно наталкиваешься, сравнивая старые английскую и туркменскую системы тренинга и испытаний скаковых лошадей. Это и работа под попонами, многогитовые скачки, ранняя заездка молодняка и некоторые другие элементы. Ничего подобного у арабов не встречалось и могло прийти в Англию вместе с сопровождавшими лошадей туркменскими тренерами. Тут надо уточнить взаиМаккатношения турецкой и туркменской пород лошадей. Будучи потомками туркменских племён, турки первоначально имели и настоящих туркменских лошадей. Об этом писал в свое время Марко Поло. Датский путешественник Карстен-Нибур, посетивший Аравию и Турцию в конце ХVIII века, писал: ”Турки очень не высоко ценят арабских лошадей, предпочитая иметь под седлом высоких статных коней, которые в пышном уборе оставляют величественное впечатление”. Вплоть до начала ХХ века лучшими лошадьми на султанской конюшне в Стамбуле по свидетельству европейских путешественников были выводимые из Туркмении ахалтекинские аргамаки.

Таким образом, являясь древнейшей в мире чистокровной породой, туркменская ахалтекинская лошадь участвовала в создании двух других чистокровных пород арабской и английской.

Статус чистокровной налагает особые обязательства на коневодов, разводящих эту породу. Идеальный племенной учет, строжайшая проверка происхождения и регулярное издание племенных книг необходимый минимум селекционно-племенных мероприятий.

Наши предшественники сумели сохранить прекраснейшую ахалтекинскую лошадь для нас, можно лишь гордиться теми результатами, которые были достигнуты коневодами Туркмении, России и Казахстана в тесном взаимодействии друг с другом. Хотелось бы, чтобы на нас это не прекратилось.

А. Климук

 
Форум Туркменских Земляков » Флэйм » Истории » правлекние черных и белых баранов (туркмен)
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright MyCorp © 2007
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz